Фёдор Разарёнов: «До сих пор не знаю, почему самолёты летают и крыльями не машут»

Ф.Р.: Как многие дети, в раннем возрасте я много чем увлекался. Но по своей природе я больше был инженером, и основной интерес лежал к приборам и технике. Рассказывали, что в детстве я все время что-то разбирал, чинил. Пожалуй, в доме не было ни одного будильника, который бы я не разобрал. Позже, лет в 10-12, увлекся электротехникой и ходил в кружок юного радиолюбителя, где собирал приемники и прочее. Потом в старших классах интерес к этому поутих, но, видимо,
не до конца, потому что я вернулся на стезю разработки и проектирования. Поэтому соглашусь, что все идет из детства.

Ф.Р.: Здесь одно от другого неотделимо: прежде чем что-то сделать руками, сначала надо покреативить и подумать головой. Но надо заметить, что креатива в профессии инженера немного – не более 10 %, остальное – это условная рутина, реализация того, что накреативили. Вам придется потратить много сил и времени на реализацию проекта: выпуск документации, проведение испытаний, расчетов. И это уже не так интересно, но необходимо, потому что без этого успешный продукт никогда не получится.

В моей нынешней деятельности сохраняется приблизительно такое же соотношение креатива и прагматики. Наверное, поэтому я до сих пор люблю делать что-то своими руками и дома, и на работе, и мои коллеги нередко видят меня с паяльником в руках. Потому что моя душа осталась там, в работе, где надо делать руками. Будильники, кстати, я разбирать не перестал до сих пор.

Ф.Р.: Отчасти это произошло по воле случая. У меня был школьный друг, который предложил мне за компанию поступить в специальную школу при Московском авиационном институте. И после 8 класса – я учился по 10-летней системе образования – я оказался там. Это был удивительный экспериментальный проект. Несколько вузовских преподавателей договорились с обычной московской школой и взяли к себе на обучение старшие классы. Мы три дня ходили в институт, где нам преподавали профильные предметы: физику, математику, информатику. А еще три дня посещали школу, где были литература, биология, химия, физкультура и другие основные дисциплины. Получилось, что к моменту поступления в институт, я уже два года отучился в МАИ. Менять институт, к которому прикипел душой, я не захотел. Остался учиться на кафедре системотехники аэрокосмического факультета, где делали ракеты. Окончив институт, я должен был строить системы управления для ракет, но с ракетами не сложилась, а вот с системами управления очень даже. Просто для других сфер – для промышленной автоматизации. Я иногда шучу, что, окончив авиационный институт, до сих пор не знаю, почему самолёты летают и крыльями не машут.

Ф.Р.: В ОВЕН я пришел в начале 2000-х на должность руководителя проекта. Компания была небольшая. Мы сидели в маленьком офисе на Рязанском проспекте, где сделали несколько интересных проектов по регуляторам. А потом так получилось, что по моей инициативе мы начали разрабатывать программируемые логические контроллеры ОВЕН ПЛК, и я стал руководителем этого проекта. И позже полностью ушел в управление. Внутри подразделения разработки было несколько бюро: конструкторов, схемотехников, программистов и бюро управление проектами, которое я как раз и возглавил. Вот так постепенно дошел до нынешней должности.

Ф.Р.: Интересных задач было много, но выделю одну, наиболее важную для компании. Это проект по разработке программируемых контроллеров, с которого стартовала большая продуктовая группа, которая сегодня является важной и с точки зрения ассортимента, и с точки зрения прибыли. Она стала флагманской продуктовой линейкой, которая обеспечивает продажи других изделий – датчиков, блоков питания, которые используются в комплексе, где ПЛК является центральным звеном всей системы управления.

Проект с ПЛК получился очень удачным. И это заслуга всей нашей команды талантливых инженеров, каждый из которых в тот момент сделал в своей области маленький, но очень значимый для компании технологический прорыв.

ОВЕН ПЛК пришелся по душе рынку. По результатам исследований наш контроллер стал самым продаваемым в России, по сравнению с другими именитыми приборами. И, кстати, он до сих пор широко применяется.

Ф.Р.: Да, у меня была курьезная история на первом дилерском семинаре. Мы должны были представить одно из изделий, которое очень долго разрабатывали – терморегулятор ТРМ151, сложный новаторский прибор. Чтобы показать принцип его работы, я быстренько собрал устройства, которые имитировали маленькие печки – эмуляторы печи, как мы их потом назвали. В них стоял маленький нагревательный элемент и температурный датчик. И все это было убрано в какую-то коробочку. Мы подключили к этой печке ТРМ и показывали его работу. А курьез был в том, что представителей семинара заинтересовал не только терморегулятор, но и эти маленькие печки. Они попросили нас изготовить несколько подобных моделей для учебных заведений. А как их делать, если никакой документации нет, это прибор, собранный «на коленке»? Помню, как ко мне пришли с производства и говорят, что сделать не могут из-за отсутствия документации, как делать – непонятно. Я вырвал из школьной тетради листочек и быстренько написал на нем документацию. И они по вот этому тетрадному листочку какое-то время выпускали эту модель печи. Конечно, позже мы все нормально оформили и долгое время продавали эмуляторы печи для оснащения учебных заведений, кафедр. Это был тоже очень успешный проект, родившийся спонтанно: делать и тем более продавать его мы не планировали. Такие продукты периодически рождаются, когда мы делаем второстепенные проекты для наших нужд или нужд производства.

Ф.Р.: Мне нравится мастерить, делать что-то своими руками. Например, я очень люблю сыр. И когда в стране пропали качественные сыры, я походил по магазинам и… начал заниматься сыроделием, достигнув в этом определенных успехов. Варю для своей семьи несколько видов сыров на базе родного оборудования. Автоматизация сырной ванны у меня выполнена с применением оборудования ОВЕН. И надо отметить, моя домашняя установка тоже принесла пользу компании.

У нас есть продукт, который называется КМУ – контроллер молочной установки. Это прибор для автоматизации сырных ванн и ванн пастеризации молока. Я приносил свою сырную ванну на работу, и мы на ней испытывали, как работает установка, и я подсказывал какие-то алгоритмы управления. То есть мое хобби дало возможность что-то еще сделать для компании.

Какое-то время назад начал увлекаться стрельбой из лука. Сначала стрелял из покупных луков, а потом мне это надоело, и я начал делать собственные луки. Это же очень интересно.

Конечно, люблю читать. Сейчас, например, увлекся 25-томником всемирной истории.

Ф.Р.: Абсолютно точно нет. Потому что украсть-то ее можно, но вот что с ней потом делать – непонятно. Да, можно сделать такой же продукт, но обеспечить такую же низкую себестоимость, чтобы продукция стала конкурентоспособной на рынке при продаже, не получится, не имея всех тех компетенций и культуры производства, которые есть в нашей компании.

Ф.Р.: У нашего оборудования много достоинств. Основное – это оптимальное соотношение функциональных характеристик и стоимости. Мы стараемся делать максимально качественное и эффективное оборудования по разумной цене.

Ф.Р.: Прежде всего, это переход на цифровые интерфейсы, на цифровые вычисления и уход от аналогового управления. Это применение в больших объемах вычислительных функций, которые будут направлены не только на основное управление, но и на дополнительные функциональные возможности, такие как мониторинг, внутренняя аналитика и т.д. Это более тесная интеграция разных уровней управления с большей передачей данных с применением искусственного интеллекта. Все это даст новый, более высокий уровень качества работы, системы управления и систем мониторинга и систем предупреждения, что в целом и повысит эффективность работы системы управления. А, как следствие, повысит эффективность производственного процесса и приведёт к дополнительной экономической выгоде тех, кто этот производственный процесс в таком новом виде будет эксплуатировать.

Ф.Р.: Да, компания движется в эту сторону. У нас есть экосистема ОВЕН, которая как раз должна реализовывать передачу данных и дополнительную обработку этих данных на разных уровнях. Кроме того, мы сейчас активно рассматриваем вопросы реализации новых перспективных протоколов интерфейсов передачи данных. Развиваем из нашей продукции основную линейку с точки зрения повышения производительности, миграции многопроцессорных систем, в том числе с ускорителями гостевой обработки, которая позволяет накручивать функциональность для наших изделий. Мы активно внедряем все инновации.

Ф.Р.: В целом, это очень хороший элемент стимулирования для освоения различных новых производственных технологий в стране, для роста производственного потенциала и выпуска различного оборудования. Но это не тот тренд, который должен определять вектор развития. Мы должны думать не о том, чтобы заместить хороший, европейский прибор, а о том, как сделать свой российский прибор лучше европейского. Мы должны от замещающих продуктов перейти к собственным изделиям, которые будут лучше тех аналогов, которые мы сейчас пытаемся заместить. Иначе окажемся в постоянно отстающих, ведь ушедшие производители не стоят на месте, они продолжают развиваться. Вот это важно понимать.

Ф.Р.: Спрашивать и слушать. Это самый простой и понятный совет. Не надо бояться и стесняться того, что вы чего-то не знаете. Надо спрашивать. Если вы не спрашиваете, то вы ничего не узнаете и будете продолжать совершать ошибки. И надо слушать, обязательно слушать. Вот тогда вы сможете вырасти в инженера той компетенции, к которой стремитесь. К сожалению, этому совету сегодня следовать сложно. Даже на уровне школ этот навык уходит. Мы живем в системе ЕГЭ, которая сильно портит. Все построено так, чтобы школьники не пытались понять, что они делают, и, как следствие, наступает отсутствие понимания процесса.

И со своей стороны мы уже ощущаем большой «кадровый голод». После систем ЕГЭ к нам приходят низкоквалифицированные кадры. И это не глупые, ничего не знающие люди. Отнюдь. К нам приходят умные, образованные люди. Но они не понимают, что надо делать. Здесь нет тестов, нет теории. Только реальные задачи, только практика, к которой они не привыкли.

Ф.Р.: Несколько лет назад я инициировал программу наставничества, которая должна из человека, обладающего нулевым уровнем знаний по требуемой профессии, вырастить полноценного специалиста. И хотя мы не учебное заведение, но справляемся с задачей довольно неплохо – за прошедшие годы вырастили уже много успешных специалистов. Наша программа наставничества состоит из трех частей: теории, практики, разработки. И это дает положительные результаты.