Самое интересное начинается, когда понимаешь, сколько еще не знаешь

Г.Е.: Думаю, что нашел. Хотя если бы мне несколько лет назад сказали, что я окажусь в Иннополисе и буду заниматься промышленной робототехникой, я бы удивился.

По первому образованию я инженер-технолог по переработке растительного сырья и должен был заниматься наладкой пищевого оборудования на элеваторах, мукомольных предприятиях. Робототехники в этой истории изначально не было. Но на нашей кафедре стояла неработающая роботизированная учебная ячейка, и как-то летом я решил попробовать починить и запустить робота. У меня получилось.

Эта история так меня вдохновила, что в магистратуру я уже поступил на инженера по автоматизации. Я много учился сам, искал информацию, профессиональные сообщества и чаты, чтобы общаться с более опытными специалистами. Именно там я и познакомился с человеком, который является руководителем отдела, где я сейчас работаю. Мы поговорили с ним, я прошел собеседование, меня пригласили на стажировку, и после первого курса магистратуры я поехал в Иннополис.

Честно, никакого плана не было. Было только любопытство.

Г.Е.: Конечно. Ведь роботизация – это что-то среднее между инженерией и ИТ. То есть инженер-робототехник должен и азы программирования знать, и при этом понимать основы механики, как робот работает, что может произойти в тех или иных случаях.

Г.Е.: Я думаю, каждый человек должен найти то направление, от которого он будет получать удовольствие, когда хочется еще посидеть, что-то изучить, подумать. Даже Генри Форд писал в своей книге, что изначально его привлекали не деньги. У него был интерес к делу.

Мне, например, нравится автоматизация. Она у меня ассоциируется с научной фантастикой, с космосом, еще с чем-то таким, особенно когда речь о промышленных роботах. Вообще, я, наверное, с детства хотел заниматься роботами. Тогда скорее, конечно, я думал об антропоморфных роботах, но промышленные – тоже здорово. Когда ты за пультом пишешь программу для него, то ощущаешь габариты робота, наблюдаешь за его движениями, проверяешь каждое движение. И мне это нравится, потому что это одновременно и сложно, и интересно. Нужно «гореть» этим, нужен запал. Хотя именно из-за него я иногда чувствую себя одиноким. Когда изучаешь что-то новое и получаешь кайф от этого, хочется с кем-то поделиться, обсудить. Но не с кем. Сверстники все еще ищут себя.

Г.Е.: Я думаю, это влияние трендов. Именно они вызывают такие негативные последствия, как нехватка инженеров по автоматизации. Люди насмотрелись в интернете, что ИТ – это высокооплачиваемая работа, которая позволяет жить хоть на море, хоть в горах, писать там свой код и зарабатывать хорошие деньги. А по факту, если ИТ так активно рекламируется, то конкуренция там становится выше, требования жестче, а значит, и пробиться в индустрию становится сложнее.

Е.Г.: Я бы сказал, что не стоит поддаваться трендам. Есть много востребованных и редких специальностей, которые могут и кормить, и приносить удовольствие. Программирование того же промышленного контроллера или робота – это тоже программирование. C увеличением количества ПО и сайтов повышается и конкуренция, заводов становится тоже больше, но количество специалистов в сфере автоматизации не растет так быстро. При этом востребованность высокая – производства занимают важное место в развитии экономики страны.

Г.Е.: Пока нет. Когда достигаю чего-то конкретного, у меня появляется другое ощущение. Как будто я понимаю, что еще больше не знаю, чем знал до этого. Когда постоянно изучаешь что-то новое или чего-то достигаешь, появляется азарт, хочется двигаться дальше. Сократ сказал: «Я знаю, что ничего не знаю». Мне эта мысль очень близка.

Г.Е.: Я работаю инженером-робототехником в Центре развития промышленной робототехники университета Иннополис. Мы занимаемся проектированием и внедрением роботизированных ячеек для промышленных предприятий.

Если говорить простыми словами, роботизированная ячейка — это участок производства, где робот выполняет определенную технологическую операцию: сварку, паллетирование, перемещение деталей или обслуживание станков.

Моя работа начинается еще на этапе проектирования. Мы изучаем техническое задание заказчика, подбираем робота и все необходимое оборудование, определяем место и компоновку роботизированной ячейки, рассчитываем систему безопасности. Нужно понимать, где будет работать робот, как он будет взаимодействовать с людьми, где будет световая завеса, какое оборудование будет установлено на роботе в зависимости от его рабочих задач.

После поставки оборудования начинается отработка технологии и программирование. Затем к проекту подключаются специалисты по АСУ ТП. Мы совместно прорабатываем логику работы оборудования, вопросы безопасности и взаимодействия робота с остальными системами предприятия. Получается, что робототехник участвует практически во всех этапах проекта — от идеи до запуска.

Г.Е.: В дальнейшем я бы хотел стать еще и программистом ПЛК, чтобы совмещать и управляющую программу робота, и программу на ПЛК, понимать, что на той стороне писать, а что на стороне робота.

С программированием на ПЛК я, кстати, уже сталкивался в институте. У нас на кафедре были учебные стенды, которые нам поставил «КИПСЕРВИС», мы учились программировать на контроллерах ОВЕН.

Г.Е.: Я использовал фотооптические датчики в дипломном проекте по автоматизации укладки готовой продукции на поддоны: по конвейерам коробки доезжали до пикпоинта, откуда робот забирал коробки и ставил их на паллеты. Основная сложность заключалась в том, чтобы попадать в такт, чтобы робот успевал все укладывать. Для диплома я написал собственную программу. Конкретно у промышленных роботов КUKA программа для оффлайн-программирования имеет существенный недостаток. А моя программа этот недостаток решает.

Г.Е.: Конечно. Я играю в большой и настольный теннис. Большой теннис для меня не только физическая активность, но и перезагрузка для мозга. Там тоже нужно думать, просчитывать действия соперника, принимать решения. А еще это способы вымотать себя и отключиться от работы. Потому что я не могу себя заставить перестать думать. Я прихожу домой и продолжаю еще что-то по работе делать, потому что запал не прошел. Изучаю программы, не связанные с рабочими задачами напрямую. Мне интересно разобраться, что из себя представляют, и можно ли применить их на практике. Когда находишь то, что искал, получаешь от этого настоящее удовольствие.

У меня работа и увлечения совпадают, я очень рад этому.

Г.Е.: Возможно. Но мне кажется, это связано с тем, что сегодня люди в целом стали более рационально смотреть на многие вещи.

Я часто слышу от сверстников: какие отношения, какая семья, если нет собственной квартиры или стабильного дохода? Люди стараются сначала встать на ноги, построить карьеру, а уже потом думать о семье. Лично я тоже считаю, что не нужно куда-то торопиться. Но при этом думаю, что семью завести стоит. Просто всему свое время.

Г.Е.: Я планирую заниматься любимым делом и в 90 лет. У мены есть удивительные примеры перед глазами. Например. мой руководитель с первой работы. Ему уже около 70 лет, а он до сих пор ездит по объектам, общается с заказчиками – и все это бодро, энергично, потому что ему это нравится. Мне такое подходит. Возможно, я буду преподавать в университете, передавать знания.